Семь цветков 2 (2025) смотреть онлайн
Жулдыз уже шесть раз становилась мамой. Шесть девочек растут в их доме, бегают по двору, смеются, дерутся из-за игрушек. Муж всегда говорил спокойно, но каждый раз, когда узнавал, что опять будет девочка, в его глазах появлялась тень разочарования. Он не упрекал вслух. Просто молчал дольше обычного и уходил чинить что-нибудь во дворе до темноты. А Жулдыз чувствовала эту тишину всем телом.
Седьмая беременность шла тяжело. Она почти не выходила из дома, лежала, разговаривала с животом, просила: только бы мальчик, пожалуйста, хоть один мальчик. Ей казалось, что если родится ещё девочка, муж в конце концов просто перестанет её замечать. Не уйдёт к другой, нет, он не такой. Но внутри семьи появится пустота, которую никто не заполнит.
Когда начались схватки, Жулдыз молилась всю дорогу до роддома. Врач сказал, что всё хорошо, девочка здоровая, вес нормальный. Жулдыз лежала и смотрела в потолок, пока медсестра заворачивала кроху в одеяльце. Слёзы текли сами собой, горячие и злые. Она не хотела даже взять ребёнка на руки.
В соседней палате рожала женщина из их посёлка. У неё тоже только что появился малыш. Мальчик. Жулдыз услышала это случайно, когда медсестры переговаривались в коридоре. И в голове что-то щёлкнуло. Очень тихо, но окончательно.
Ночью, когда все спали, она встала. Ноги дрожали, швы тянули, но она дошла до соседней палаты. Там горел слабый ночник. Мальчик лежал в кроватке, крошечный, с тёмным пушком на голове. Жулдыз смотрела на него долго. Потом посмотрела на свою девочку, которую принесла с собой в свёртке. У них даже роднички были похожие.
Она поменяла детей. Быстро, почти не дыша. Положила свою девочку в чужую кроватку, взяла мальчика и вернулась к себе. Никто не проснулся. Только сердце колотилось так, что казалось – сейчас услышат все в отделении.
Утром муж пришёл с цветами. Увидел свёрток с сыном и впервые за много лет улыбнулся по-настоящему, широко, до слёз. Обнял Жулдыз крепко, сказал спасибо, повторял, что теперь всё будет по-другому. Она кивала, гладила его по спине и старалась не смотреть в сторону окна.
Дома началась обычная суета. Девочки пищали от восторга, трогали братика осторожными пальчиками, спорили, кто будет его держать первым. Муж стал чаще смеяться, чаще бывать дома. А Жулдыз ночами сидела возле кроватки и смотрела на чужого мальчика. Иногда ей казалось, что он смотрит на неё слишком серьёзно, будто знает.
Проходили недели. Она кормила его, пела те же колыбельные, что и старшим дочкам. Но каждый раз, когда он открывал глаза, внутри что-то сжималось. Она понимала, что украла не просто ребёнка. Она украла правду. И теперь эта правда живёт с ними под одной крышей, дышит, растёт, улыбается беззубым ртом.
Иногда по ночам Жулдыз думает о той женщине из соседней палаты. О том, как она, наверное, до сих пор смотрит на свою девочку и не может понять, почему та не похожа на неё так сильно, как другие дети. И от этой мысли становится невыносимо больно. Но назад дороги нет.
Она гладит мальчика по голове, шепчет ему, что будет любить его всегда. И каждый раз добавляет про себя: прости. Неизвестно только, кого именно она просит об этом прощении – его, ту женщину или саму себя.
Седьмая беременность шла тяжело. Она почти не выходила из дома, лежала, разговаривала с животом, просила: только бы мальчик, пожалуйста, хоть один мальчик. Ей казалось, что если родится ещё девочка, муж в конце концов просто перестанет её замечать. Не уйдёт к другой, нет, он не такой. Но внутри семьи появится пустота, которую никто не заполнит.
Когда начались схватки, Жулдыз молилась всю дорогу до роддома. Врач сказал, что всё хорошо, девочка здоровая, вес нормальный. Жулдыз лежала и смотрела в потолок, пока медсестра заворачивала кроху в одеяльце. Слёзы текли сами собой, горячие и злые. Она не хотела даже взять ребёнка на руки.
В соседней палате рожала женщина из их посёлка. У неё тоже только что появился малыш. Мальчик. Жулдыз услышала это случайно, когда медсестры переговаривались в коридоре. И в голове что-то щёлкнуло. Очень тихо, но окончательно.
Ночью, когда все спали, она встала. Ноги дрожали, швы тянули, но она дошла до соседней палаты. Там горел слабый ночник. Мальчик лежал в кроватке, крошечный, с тёмным пушком на голове. Жулдыз смотрела на него долго. Потом посмотрела на свою девочку, которую принесла с собой в свёртке. У них даже роднички были похожие.
Она поменяла детей. Быстро, почти не дыша. Положила свою девочку в чужую кроватку, взяла мальчика и вернулась к себе. Никто не проснулся. Только сердце колотилось так, что казалось – сейчас услышат все в отделении.
Утром муж пришёл с цветами. Увидел свёрток с сыном и впервые за много лет улыбнулся по-настоящему, широко, до слёз. Обнял Жулдыз крепко, сказал спасибо, повторял, что теперь всё будет по-другому. Она кивала, гладила его по спине и старалась не смотреть в сторону окна.
Дома началась обычная суета. Девочки пищали от восторга, трогали братика осторожными пальчиками, спорили, кто будет его держать первым. Муж стал чаще смеяться, чаще бывать дома. А Жулдыз ночами сидела возле кроватки и смотрела на чужого мальчика. Иногда ей казалось, что он смотрит на неё слишком серьёзно, будто знает.
Проходили недели. Она кормила его, пела те же колыбельные, что и старшим дочкам. Но каждый раз, когда он открывал глаза, внутри что-то сжималось. Она понимала, что украла не просто ребёнка. Она украла правду. И теперь эта правда живёт с ними под одной крышей, дышит, растёт, улыбается беззубым ртом.
Иногда по ночам Жулдыз думает о той женщине из соседней палаты. О том, как она, наверное, до сих пор смотрит на свою девочку и не может понять, почему та не похожа на неё так сильно, как другие дети. И от этой мысли становится невыносимо больно. Но назад дороги нет.
Она гладит мальчика по голове, шепчет ему, что будет любить его всегда. И каждый раз добавляет про себя: прости. Неизвестно только, кого именно она просит об этом прощении – его, ту женщину или саму себя.
Читать далее...
Всего отзывов
0